Версия для слабовидящих

«Людям надо помогать, и мы это делаем»

О системе социальной защиты населения, предоставляемых мерах социальной поддержки отдельным категориям граждан в городе Челябинске в интервью газете «Челябинский обзор» рассказала председатель комитета социальной политики города Челябинска Лариса Мошкова.

— Лариса Николаевна, система социальной поддержки в том или ином виде существовала в России и СССР практически всегда. Но чем сегодняшняя социальная политика в Челябинске отличается от той системы собесов, в один из которых, например, когда-то ходила моя бабушка?

— Нынешнюю систему социальной поддержки, прежде всего, регламентируют федеральное, региональное законодательство, а также те правовые акты, которые приняты Городской думой и администрацией Челябинска. Прежде всего, речь идет о федеральном законе ФЗ-442 «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации», где четко расписано, кто чем на каком уровне органов государственной власти и местного самоуправления должен заниматься. Во многом наша работа, работа системы социальной защиты — это исполнение переданных нам с уровня региона полномочий по социальному обслуживанию жителей города.

Что же до сравнений с советскими собесами... Ваша бабушка, скорее всего, получала в собесе пенсию и положенные ей пособия. Тогда в собесах было собрано практически все: и пенсии, и выплаты, и соцзащита. Сейчас все-таки многое организовано и разграничено совсем по-иному. Для выплаты пенсий существует Пенсионный фонд, за органами соцзащиты же остается социальное обслуживание и выплата тех или иных льгот и пособий, которые установлены государством. Кроме того, если тот же Пенсионный фонд занимается прежде всего пенсионерами и инвалидами, то мы отвечаем и за другие категории граждан — детей, сирот, людей, оказавшихся в тяжелой жизненной ситуации, малообеспеченных, ветеранов. 

Все-таки та система социальной помощи и поддержки, что есть сегодня, в том числе, в нашем городе — гораздо более широкая и всеобъемлющая, нежели то, что было. Судите сами — на учёте в органах социальной защиты Челябинска находится практически треть населения города! Более 300 тысяч граждан, которые нуждаются в помощи и поддержке, получают ее либо в виде конкретных услуг, либо в виде тех или иных льгот, пособий и выплат.

— А сколько всего этих льгот, пособий и тех или иных выплат?

— Двадцать восемь видов. Для пожилых граждан — компенсация части расходов на оплату жилищно-коммунальных услуг, ежемесячные денежные выплаты, компенсация капитального ремонта. «Детские» — это пособие при рождении ребенка, ежемесячное пособие на его содержание, пособие родителям, воспитывающим детей-инвалидов (выплачивается за счет бюджета Челябинска). Кроме того — так называемые «опекунские»: единоразовое пособие при передаче ребенка в семью, ежемесячное пособие на содержание ребенка. А еще компенсационные выплаты на проезд в общественном транспорте — как детям, так и некоторым категориям взрослых... Все виды помощи сходу даже трудно перечислить. Выплаты осуществляются за счёт бюджетов разных уровней (федерального, регионального и местного).

Кроме того, в Челябинске уже порядка 15 лет существует программа социальной поддержки жителей Челябинска. В этом году на нее выделено порядка 280 миллионов рублей.

— А если говорить о количестве учреждений социальной защиты в городе, о том, сколько людей в них работает?

— Всего в системе соцзащиты трудится чуть менее трех тысяч человек. Это собственно комитет социальной политики города, семь органов управления — районные комитеты, и 29 подведомственных учреждений. В органах управления в общей сложности задействовано чуть более 500 человек, остальные — в учреждениях.

Прежде всего, это учреждения для наших пожилых граждан. Это комплексные центры социального обслуживания, которые есть в каждом районе города. Пожалуй, самая востребованная услуга — надомное обслуживание тех, за кем некому ухаживать — это одинокие, одиноко проживающие, инвалиды. 

— Что включает в себя понятие «надомное обслуживание»?

— По сути — уход за человеком. Если надо, и он сам не может — помыть, поменять белье, памперсы, сходить в магазин и купить продукты питания, приготовить пищу, убраться в квартире, помыть окна, заплатить за коммунальные услуги; если нужно — сопроводить к врачу в поликлинику или больницу или организовать приход врача на дом.

Подчеркну — это не сиделка (они у нас будут с 2018-го года), визит социального работника занимает час-два-три. Но знаете, самая большая нужда, которую испытывают наши старики — это нехватка общения. Чувство одиночества, своей ненужности. И соцработник, который порой годами ходит к одному и тому же пожилому человеку, становится для него близким человеком. Это ведь важно, когда хоть кто-то интересуется — жив ли ты, все ли у тебя в порядке, нужна ли помощь. У нас на самом деле немало одиноких людей, стариков. 

— А дети?

— Во-первых, не всегда есть или живы. Во-вторых, бывают ситуации, когда у пожилого человека есть дети, но они сами нуждаются в не меньшей помощи, скажем, по болезни или инвалидности, и они даже физически не могут ухаживать за родителями. В этих случаях мы приходим на помощь, иногда, если необходимо и есть желание — отправляем пожилых людей в специальные государственные учреждения, будь то геронтологический центр или дом престарелых, или интернаты. И это тоже одна из мер поддержки.

Кстати, в центрах комплексного обслуживания созданы отделения дневного пребывания, куда наши подопечные старики могут прийти. Там есть и общение, и культурные мероприятия — самодеятельность, концерты артистов, кружки рукоделия и разнообразного творчества. Обучают компьютерной грамотности, чтобы они могли общаться по интернету, хотя бы электронную почту прочитать. Проводят консультации с представителями, скажем, Пенсионного фонда. Активно в общении участвуют религиозные организации...

Словом, стараемся не дать им почувствовать себя забытыми. А еще два раза в день кормят, если нужно, есть врач.

Что же до ситуаций, когда дети фактически бросают своих стариков — да, такое порой встречается. Но очень редко. Все-таки наши люди, челябинцы, как правило, не такие.

Также у нас есть учреждение «Социальная гарантия». Его когда-то создали для того, чтобы спасать одиноких стариков от распоясавшихся «черных риелторов», обещавших в обмен на передачу в дар квартиры содержать их до смерти, а в итоге все заканчивалось очень быстро и печально... 

— Речь о договоре пожизненной ренты?

— Да, о нем. Сейчас этот порядок действует на основании соответствующего решения Городской думы Челябинска. Всего на обслуживании у МКУ «Социальная гарантия» — 169 человек, которым ежемесячно выплачивается рента в размере до двух прожиточных минимумов. Плюс обеспечивается уход и поддержание бытовых условий.

Кроме того, в Челябинске есть МКУ «Социальный дом ветеранов». Это жилой дом на улице Русакова. В свое время он создавался для участников, ветеранов Великой отечественной войны, сейчас там остались ветераны труда, участники боевых действий, «блокадники» — всего 124 человека, которые по тем или иным причинам не имеют своего жилья. Они там живут в одно- или двухкомнатных квартирах, а внизу — социальное учреждение, которое их обслуживает. Все достаточно удобно, вплоть до зимнего сада и библиотеки.

Если говорить не о стариках, то у нас в городе есть два центра помощи тем, кто оказался в непростой жизненной ситуации и остался без определенного места жительства. Учреждение рассчитано на 140 таких граждан. Это люди, которые, как правило, в силу тех или иных причин остались без документов, пенсии, места жительства. В центрах (они могут находиться там до трех месяцев) им дают ночлег, кормят, помогают с оформлением документов. Если человек оказывается инвалидом, то при их желании помогают с устройством в интернат. 

Но на первом месте — задача по социализации таких людей в обществе. Помочь сделать им первый шаг на пути возвращения к нормальной жизни. Прежде всего — трудоустройство, если человек способен работать. Истории, конечно, там бывают разные. Но людям надо помогать, и мы это делаем.

Кроме того, не так давно мы открыли учреждение, задача которого — помогать людям, оказавшимся в состоянии алкогольного опьянения.

— Вытрезвитель, что ли?

— Не совсем (улыбается). Называется он «Центр временного пребывания для лиц, находящихся в состоянии алкогольного опьянения». Там 35 койко-мест, и его главное отличие от бывших вытрезвителей — это учреждение добровольного пребывания, и человек, которого туда доставили, должен сам написать заявление о согласии на свое пребывание там. Это сделано для тех, кто еще не пьян настолько, что требуется серьезное вмешательство врачей, но уже в довольно сильном подпитии, и может причинить какой-либо вред себе, либо окружающим (например, начнет дома буянить и жену с детьми колотить), или в силу своего состояния сам оказаться в опасности или беспомощности. 

Еще одна важнейшая тема — помощь, порой экстренная, тем, кто оказался жертвой семейного насилия, прежде всего женщинам и детям. Сейчас наш кризисный центр — крупнейший на Урале. Начинался он с простой трехкомнатной квартиры, сейчас есть три площадки. В центре есть служба экстренного реагирования, ведь часто ситуация требует немедленного вмешательства. Это круглосуточная мобильная бригада, которая отправляется на место в сопровождении полиции, если необходимо — врачей.

— Часто приходится выезжать на место?

— Частенько. В этом году — около 150 выездов.

Кроме непосредственного реагирования и помощи женщинам и детям сотрудники участвуют в мероприятиях, которые проводят сотрудники полиции, а еще — работают на профилактику отказов родителей от новорожденных детей. У нас есть договоренность с органами здравоохранения, и если где-то у роженицы появляются мысли об отказе от ребенка — они дают нам знать, и сразу же на место направляется наш психолог и начинает работать. Если удается завязать разговор — выясняем, почему собирается отказаться и что нужно сделать, какие проблемы решить, чтобы этого не произошло. Нет денег — смотрим, чем помочь. Негде жить — то же самое. Не можешь пока забрать ребенка — хорошо, мы можем взять его на время в дом малютки. Но не надо отказываться насовсем! И как результат — в этом году у нас в два раза снизилось число отказов от новорожденных.

(после паузы) Отказаться от ребенка несложно... И нет проблем при этом устроить его в другую семью, в хорошие руки. Особенно если малыш здоров. Сегодня только в Челябинске 300 семей стоят на учете в органах соцзащиты в очереди на усыновление новорожденных детей! Годами ждут! Но наша задача — прежде всего, постараться сделать все, чтобы он остался в родной семье. Родная кровь — это родная кровь...

— Но дети по-прежнему оказываются одни, по разным причинам...

— Да, к сожалению. И говорить о ребятишках всегда сложно. Даже учитывая, что  и в городе, и в целом по области ситуация с сиротами улучшается: нам за последние годы удалось в два раза сократить банк данных по таким детям. И сами дети... Среди ребят есть замечательные артисты, спортсмены, даже среди инвалидов.

Что же до учреждений — у нас есть детские дома, сейчас они называются Центрами помощи детям, оставшимся без попечения родителей. Есть социально-реабилитационные центры, есть два интерната, есть центр здоровья для детей с ограниченными возможностями... Всего в них проживает около 640 детей, а в целом в банке данных — около 800 ребятишек.

Повторюсь, сегодня детей очень хорошо берут в семьи. Мы даже закрываем один из наших центров в Тракторозаводском районе — он, по сути, опустел. Берут не только «обычных», здоровых ребят — в прошлом году нам удалось устроить в семьи двух ВИЧ-инфицированных малышей. 

Очень хорошо принимают в семьи прежде всего ребят до 10 лет. И сами они очень хотят в семьи. С более старшими посложнее. И не только потому, что они выросли. Часто остаются у нас дети с серьезными патологиями. А еще братья и сестры, которых по закону нельзя разделять, нельзя отдавать в разные семьи. А ведь у нас есть и по четыре, по пять детей из одной семьи...

— Это как?

— А вот так! Социальные сироты. Запили мама или папа. Или в тюрьме сидит, и это надолго. А детей куда? К нам. И таких, увы, большинство. «Биологических» сирот, у которых не осталось живых родителей, значительно меньше...

Поэтому сейчас одна из самых важных наших задач — это профилактика в неблагополучных семьях. Чтобы дети оттуда не пополнили наш банк данных, не оказывались в наших центрах. Сейчас у нас на учете стоит около 700 неблагополучных семей, в которых воспитывается порядка полутора тысяч детей. К сожалению, довольно часто такие семьи попадают в поле зрения наших специалистов на достаточно поздней стадии, когда семья уже в глубоком кризисе, и работать с ними очень сложно. Хотя у нас очень развито межведомственное взаимодействие с коллегами из органов образования, правоохранительных органов. Поймите, в этих ситуациях одна соцзащита мало что сделает... 

— У ваших специалистов, социальных работников, очень непростая работа...

— Это верно. Дело даже не в том, что зарплата не самая высокая. Очень велики эмоциональная нагрузка, напряжение. Конечно, есть опасность так называемого «профессионального выгорания». Наш кризисный центр, между прочим, работает не только с подопечными, но и с самими сотрудниками системы социальной защиты. Им тоже порой нужна помощь...